English

Казачий вестник № (161)

20 декабря 2017г.


А.С. Пушкин



А.С. Пушкин: от революционного романтизма к охранительству русских начал (тернистый путь одного русского дворянина). Часть 2

А.С. Пушкин

В первой части статьи мы говорили, что А.С. Пушкин стал последователем Н.М. Карамзина в литературе. Но не только. Политическая биография Пушкина тоже отчасти напоминает карамзинскую. Пушкин пережил увлечение революционной романтикой, состоял и в масонской ложе. И пришел в итоге к охранительству русских и христианских начал (принципов). В отличие от карамзинской, политическая программа Пушкина не столь фокусирована. Ее фрагменты содержатся и в многочисленных стихотворениях, и в драматических произведениях, в переписке, беседах с самодержцем Николаем I и современниками, и в блестящих, но, увы, малоизвестных даже читающим людям «Table-talk» и «Путешествии из Москвы в Петербург». В «Стансах» (написаны в конце 1826 г.), являющих собой политико-поэтическое послание к Николаю I, представлена, пожалуй, наиболее точная квинтэссенция этой программы в виде апологии знаменитого предка молодого императора:

Самодержавною рукой

Он смело сеял просвещенье,

Не презирал страны родной:

Он знал ее предназначенье.

То академик, то герой,

То мореплаватель, то плотник,

Он всеобъемлющей душой

На троне вечный был работник.

Семейным сходством будь же горд;

Во всем будь пращуру подобен:

Как он неутомим и тверд,

И памятью, как он, незлобен.

И все же это программа консервативна, местами даже реакционна. Как Карамзин, а позднее Гоголь обосновывали опасность несвоевременного и неподготовленного освобождения крестьян от крепостной зависимости, так и Пушкин едва ли не единственный русский, увидевший опасность в секуляризации царской власти. По его известному признанию, он едва не единственный, кто пожалел о смерти «реакционера» графа Аракчеева, оболганной и недооцененной фигуры русской истории первой четверти XIX века, выдающегося государственного мужа, личности более глубокой, чем прославленный в либеральной историографии революционный реформатор Сперанский.

Аракчеев, напомню читателю – замечательный русский деятель

первой четверти 19 века, руководивший русской артиллерией в канун и во время Отечественной войны 1812 года (качество русской артиллерии высоко ценили наши противники-французы).

Замечательны у Пушкина образцы полемики с Радищевым, автором «Путешествия из Петербурга в Москву», навязываемой в советской школе как образец обличительной литературы против крепостнической России. Признаюсь, я в свое время не смог осилить «Путешествие» и прочесть его до конца из-за унылости и тенденциозности изложения. А вот пушкинский ответ Радищеву – «Путешествие из Москвы в Петербург» – читается залпом! Миф о затравленности русского крестьянства времен крепостничества – одна из священных коров «прогрессивной общественности». Вовсе не хочу сказать что крепостничество – это хорошо (по материнской линии я сам из рода крепостных крестьян Тамбовской губернии). Крепостничество – это необходимое зло в истории России, но зло спасительное. Оставим эту тему для отдельного разговора. Предоставим слово Пушкину. Вот как он сравнивает угнетаемого русского крестьянина и его свободных французского и английского собратьев: «Фонвизин, лет пятнадцать пред тем (то есть до путешествия Радищева – Э.П.) путешествовавший по Франции, говорит, что по чистой совести, судьба русского крестьянина показалась ему счастливее судьбы французского земледельца. Верю (…) Судьба французского крестьянина не улучшилась в царствование Людовика XV и его преемника… Прочтите жалобы английских фабричных работников: волосы встанут дыбом от ужаса. Сколько отвратительных истязаний, непонятных мучений! Какое холодное варварство с одной стороны, с другой какая страшная бедность! (…) И заметьте, что все это есть не злоупотребления, не преступления, но происходит в строгих пределах закона.

Кажется нет в мире несчастнее английского работника, но посмотрите, что делается там при изобретении новой машины, избавляющей вдруг от каторжной работы тысяч пять или шесть народу и лишающей их последнего средства к пропитанию…

У нас нет ничего подобного. Повинности вообще не тягостны. Подушная (подать – Э.П.) платится миром (крестьянской общиной – Э.П.); барщина определена законом (строгая регламентация и ограничение барщины произошло в правление Павла I – Э.П.); оброк не разорителен…». Пушкин – апологет крепостного права! Как это не похоже на лелеемый советской школой миф о Пушкине-революционере и друге декабристов! А вот его же слова о русском крестьянине: «Взгляните на русского крестьянина: есть ли и тень рабского уничижения в его поступи и речи? О его смелости и смышлености и говорить нечего. Предприимчивость его известна...). Путешественник ездит из края в край по России, не зная ни одного слова по-русски, и везде его понимают… (…) В России нет человека, который бы не имел своего собственного жилища. Нищий, уходя скитаться по миру, оставляет свою избу. Этого нет в чужих краях. Иметь корову везде в

Европе есть знак роскоши; у нас не иметь коровы знак ужасной бедности. Наш крестьянин опрятен по привычке и по правилу: каждую субботу ходит он в баню; умывается по несколько раз в день… Судьба крестьянина улучшается со дня на день по мере распространения просвещения…». И квинтэссенция пушкинских социальных и политических взглядов: «Лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые происходят от одного улучшения нравов, без насильственных потрясений политических, страшных для человечества...».

В младших классах школы я прочел роман пушкинского современника Диккенса (с тех пор – моего любимого английского писателя) «Приключения Оливера Твиста». И просто не понял: как в просвещенной Англии (сравнения с которой крепостнической России были просто невозможны) казнили детей-воришек за кражу носового платка стоимостью 3 пенса! Причем событие это было рядовое, а казни совершались на улицах и площадях городов при стечении народа! В варварской России в правление «сатрапа» Николая I казнили всего 5 человек – вождей декабристского восстания 14 декабря 1825 года. За что казнили? За то, что те замышляли убить не только Николая Павловича, но и всю его семью, включая женщин и детей. Остальные же декабристы были просто сосланы, а многие сделали позднее блестящую карьеру.

Увы, со времен талантливого (сам прочел все его стихи и пару-тройку биографий) лжеца Некрасова, сделавшего себе имя и огромное состояние на стенаниях о горестях народных, вошел в обиход миф об особой униженности русских, о невыносимости русской жизни. Сам этот великий гуманист, к слову сказать, утыкал задки своей кареты гвоздями, чтобы на них не запрыгивали дети… Многих обманул он своими фальшивыми слезами, даже Достоевского, ставившего его «не ниже Пушкина».

В одном из выпусков «Казачьего вестника» я отдельно приведу сравнения уровня жизни и качества питания русских крестьян и рабочих и их европейских собратьев, и оценки европейских социологов. Как вы убедитесь, сравнения зачастую будут не в пользу сытой и просвещенной Европы.

А.С. Пушкин являлся самой яркой звездой в созвездии русских гениев. Но, вместе с тем, он был представителем своей эпохи, своего класса (сословия), своей страны.

Как человек исторического времени Пушкин сформировался в отсвете блестящих побед екатерининского времени, на фоне победоносной Отечественной войны 1812 года и заграничных походов русской армии. Как социально укорененная личность он был плотью от плоти дворянского сословия, потомком старинного столбового рода Пушкиных.

Дворянство на протяжении XVIII и большей части XIX столетия фактически являлось синонимом русского образованного общества. Русское дворянство, ставшее привилегированным сословием благодаря реформам Петра I и, особенно, его преемников, в значительной мере стало апофеозом

беспочвенности, «малым народом», нацией внутри нации. В сословном самосознании русского дворянства присутствовало противоречие: в нем были заложены и консервативные, и модернистские ценности. Последние проявлялись в идее политических прав дворянского сословия, а позднее развились в идею конституционной монархии.

В известном отрывке очень едко высказано пушкинское презрение к идее «народовластья», которое еще не превратилось в удобное прикрытие диктатуры «нового дворянства» – денежной олигархии:

Не дорого ценю я громкие права,

От коих не одна кружится голова.

Я не ропщу о том, что отказали боги

Мне в сладкой участи оспаривать налоги

Или мешать царям друг с другом воевать,

И мало горя мне – свободна ли печать

Морочить олухов, иль чуткая цензура

В журнальных замыслах стесняет балагура:

Все это, видите ль, слова, слова, слова...

Иные, лучшие мне дороги права.

Иная, лучшая потребна мне свобода...

Зависеть от властей, зависеть от народа –

Не все ли нам равно? Бог с ними!..

«По общему своему характеру, – говорит известный русский философ начала ХХ века С.Л. Франк в известной работе «Пушкин как политический мыслитель», – политическое мировоззрение Пушкина есть консерватизм, сочетавшийся, однако, с напряженным требованием свободного культурного развития, обеспеченного правопорядка и независимости, – т.е. в этом смысле, проникнутый либеральными началами». Характеристика несколько поверхностная, отводящая категорию порядка к «ведомству» консерватизма, а свободы – к монополии либералов.

На самом деле внутренне свободная личность, – а именно апологией такой личности занимался Пушкин, – это главный элемент философской антропологии (учения о человеке) консерватизма.

Гуманизм же либералов выражался в защите прав индивида, существа по определению политического, а не духовного. Либерализм ратует о политических свободах (понимаемых как права), консерватизм – о духовном просвещении.

В этой центральной для Пушкина идее он выступает преемником Карамзина, который также ставил духовное образование выше политической эмансипации, внешнем освобождении. Не права свободного (от общественных связей и морали) индивида, а достоинство и честь социально-укорененной личности, осознающей историческую связь с родиной и сословием, – вот квинтэссенция пушкинской «программы».

Вот что пишет «прогрессивный» и едва не революционный Александр Сергеевич о «реакционном» Николае Павловиче:

Нет, я не льстец, когда царю

Хвалу свободную слагаю:

Я смело чувства выражаю,

Языком сердца говорю.

Его я просто полюбил:

Он бодро, честно правит нами;

Россию вдруг он оживил

Войной, надеждами, трудами.

(…)

Я льстец! Нет, братья, льстец лукав:

Он горе на царя накличет,

Он из его державных прав

Одну лишь милость ограничит.

Пушкин нисколько не лукавит, когда говорит о бодром и честном правлении Николая I. Напомню еще одно прекрасное классическое произведение русской литературы – «Левшу» Николая Лескова.

После Александра I, несколько утрированно изображенного как поклонника всего западного, эдакий Горбачев начала 19 века (исторический Александр, конечно, был намного сложнее, глубже и умнее своего литературного «двойника»), царь Николай – истый патриот, любящий и верящий в своих русаков.

Не случайно предсмертные слова Левши адресованы именно ему, последней надежде и инстанции: «Скажите Государю!...».

Характерно, что сущность монархии также раскрывается Пушкиным через идею личности и понимается как бремя индивидуальной совести за вверенную Богом власть над народом. Едва ли во всей мировой литературе найдется более глубокое раскрытие этой темы, чем в нарисованном Пушкиным образе мятущегося Бориса Годунова, пусть даже историческая канва трагедии царя-детоубийцы (Годунову приписывали убийство царевича Димитрия, сына Иоанна Грозного) не соответствует действительности.

Сословные предания, укорененные в православной традиции и ведущиеся из допетровской Руси («бояр старинных я потомок»), – вот источник подобного понимания свободы человеческой личности и человеческого достоинства Пушкиным, а никак не модные конституционные идеи конца XVIII столетия. Русский дворянин-гражданин мира (космополит) и русский дворянин-представитель служилого слоя Русского государства – спор двух частей сословного и исторического сознания, получил воплощение и разрешение в творчестве и личности Пушкина, и завершился победой отеческой старины, «любви к отеческим гробам».

Эдуард Анатольевич Попов, кандидат исторических наук, доктор философских наук, автор ряда работ по истории и философии русского консерватизма. Специально для республиканского общественно-политического еженедельника «Казачий вестник»

Поделиться:



Всё это и ещё многое, можно прочесть в нашей газете!



НАЗАД
Коротко о нас
ОСНОВАТЕЛЕМ НАШИМ БЫЛ СПРАВЕДЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК

Казачья медиа-группа, включающая в себя «Казачье Радио», газету «Казачий вестник» и телеканал «Новый канал Новороссии», была основана командиром Шестого отдельного мотострелкового Казачьего полка им. М.Платова. И имя основателю – Павел Леонидович Дремов. Основана группа была жарким военным летом 2014 года, а точнее, в августе того года, когда мы, как и весь Донбасс, жили и работали в тяжелых и опасных для жизни условиях. После трагического ухода из жизни нашего основателя в декабре 2015 года, было принято решение не закрывать группу и продолжать его правое дело. На данный момент медиа-группа находится на стадии активного развития и день ото дня, наша команда делает все, что бы увековечить память этого замечательного человека, его поступки и неоценимый вклад в создание и развитие Луганской Народной Республики.

Целью проекта является создание консолидированной медиа-структуры, осуществляющей свою деятельность во всех медиа-средах (телевидение-интернет, радио и печать) направленной на отражение событий в Новороссии, России и мире и их осмысление через призму основных идеологических и духовных установок казачества: православие, русская имперскость (в традиционном и современном разрезах), служение Родине, стремление к свободе, справедливости и братству в большом и малом. Заявленная цель обращена ко всем и каждому, кто будет участвовать в этом проекте, пользуясь известной православной формулой – «разномыслие в частностях и единомыслие в главном». Основной идейный посыл, который кратко, но емко, сформулирован в строках известной казачьей песни – «…будет Правда на земле – будет и Свобода…». Группа должна занять место посредника по линии общество-власть и обратно, участвуя в формировании общественного мнения и его консолидации, влияя, таким образом, на власть и принимаемые ею решения, составляя существенный элемент в конструкции развивающегося гражданского общества. Медиа-группа должна осуществлять свою деятельность в вышеуказанном русле, в широком дискуссионном поле, с привлечением максимального количества участников, разделяющих ее базовые принципы. Охват территории деятельности, своего рода ее эфирный «ареал обитания», ЛНР, шире – Новороссия, Россия и заинтересованные лица за их пределами. Уровень коммерциализации определяется как возможная минимизация издержек на ее создание и функционирование. Извлечение прибыли не является целью создания группы.


РЕКЛАМНАЯ СЛУЖБА:
+38 066 780 36 07


Яндекс.Метрика